Прайд окаянных феминисток - Страница 5


К оглавлению

5

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

— Это совсем другое дело. У меня тоже всех много есть. И тетя Наташа, и ты, и Вера-Надя, и бабушка Настя… Это совсем другое дело.

— Тебе сколько лет, одинокая Любовь? — Бэтээр с изумлением смотрел на эту молекулу, которая оказалась средоточием всей мудрости мира. Кажется, за последние полчаса он наизумлялся на пол жизни вперед.

— Скоро будет шесть лет, — с тихой гордостью сказала одинокая Любовь. Подумала и добавила спокойно: — Если доживу, конечно.

— Любочка, иди ко мне, — ласково позвала тетя Наташа. — Что мы все какие-то глупости говорим и говорим. Пора гостя чаем поить, а то что человек о нас подумает?

— Бэтээр плохо не подумает, — сказала одинокая Любовь, поулыбалась Бэтээру взрослой понимающей улыбкой и понесла свой венок мимо него к тете Наташе. — Тетя Наташа, меня не надо на руках носить, Сегодня у меня ничего не болит, честное слово, я не обманываю.

Наверное, все-таки обманывала. Шла она медленно и осторожно, но все-таки заметно прихрамывала. Бэтээр заметил, как эта тетя Наташа смотрит на Любочку, а она заметила, что он заметил, нахмурилась, беспокойно шевельнулась, повертела головой, оглядываясь, и, по обыкновению, не очень громко сказала:

— Вера-Надя, давайте-ка сюда. У нас гость.

— Иду! — крикнула девчонка с косой из-за дома, вывернулась из-за угла и поскакала к ним.

— Иду! — крикнула та же девчонка с другой стороны улицы, вынырнула из зарослей сирени и тоже поскакала к ним.

Подбежали обе одновременно, встали рядом за спиной тети Наташи, уставились на Бэтээра веселыми светлыми глазами, явно ожидая его изумления или чего-нибудь в этом роде и заранее гордясь впечатлением, которое сейчас на него произведут. Нет уж, хватит на сегодня впечатлений, не будет он изумляться. Просто близнецы, никакой мистики. Хотя, вообще-то, не просто близнецы. До такой степени близнецы, что даже коленки у них одинаково сбиты — у каждой на левой коленке ссадина, замазанная зеленкой. Абсолютно одинаковые ссадины, и абсолютно одинаково замазаны. Близнецы заметили его взгляд, решили, что все-таки произвели впечатление, и рассиялись торжествующими улыбками. Что, конечно, уже было явным перебором — левый резец у каждой был чуточку сколот сбоку. Совсем небольшие сколы, но совершенно одинаковые. Ладно, убедили, — молча согласился Бэтээр. Произвели впечатление, ладно. Если, конечно, это у него просто в глазах не двоится.

— Справа от меня Вера, слева — Надя, — сказала тетя Наташа, не оглядываясь. — Мои племянницы. Девочки, это Тимур Романович.

Племянницы переглянулись, хитро ухмыльнулись, быстро покружились за ее спиной, несколько раз поменявшись местами, и опять замерли, таращась на Бэтээра весело и ожидающе. Если они действительно поменялись местами, то, на взгляд Бэтээра, все равно ничего не изменилось.

— Ничего не изменилось, — вслух подтвердила его впечатление тетя Наташа, так и не оглянувшись. — Справа — Вера, слева — Надя. Все время пытаются меня с толку сбить… Вера-Надя, принесите воды и поставьте чайник. Полина, вытри большой стол как следует и постели клетчатую скатерть. Вынь синенький сервиз… Любочка, ты не поможешь Полине чашки расставить? У тебя это особенно красиво получается…

— Нет! — торопливо сказал Бэтээр. — Какой чай? И так пол дня потерял! У меня сегодня работа срочная, а я разыскивать должен эту… Полину должен разыскивать! До инфаркта доведет, ей богу… Сколько там?.. Четвертый час уже! А? Что я должен думать?

— Зачем тебе думать? — тут же склочным голосом заорала Пулька. — Я тебе русским языком написала: поехала к тете Наташе! Буду в десять тридцать! Чего это сразу до инфаркта?! Меня менты обещали подбросить!

— В десять тридцать! — тоже заорал Бэтээр. — А сейчас уже сколько?! Я там с ума схожу! Откуда я знаю, где ты шастаешь?! В пубертатном возрасте!

— Сам ты в возрасте! — совсем взвиласьПулька. — Старый склеротик! Я тебе русским языком!..

— Пулька, я тебя все-таки выпорю, — с тихой яростью пообещал Бэтээр. — Ремнем. У меня солдатский ремень еще сохранился. Выпорю, Пулька.

Он замолчал, глубоко вздохнул и помотал головой. Ну никаких нервов же не хватит. Правда выпороть, что ли?

Кто-то подергал за штанину. Он глянул вниз — одинокая Любовь стояла, запрокинув голову в своем невероятном венке, и внимательно смотрела снизу ему в лицо.

— Бэтээр, это неправда, — снисходительно сказала она и понимающе улыбнулась. — Ты Полю не выпорешь.

— Откуда ты знаешь?..

Он вдруг страшно смутился, только сейчас сообразив, что свидетелями их с Пулькой очередной склоки стали посторонние люди. Тетя Наташа эта и дети. Дети! Господи, стыдно-то как… А все из-за Пульки, морды бессовестной, вон, хоть бы вид сделала, что осознает, так нет — хоть бы хны, стоит себе спокойненько, как будто так и надо… Впрочем, и Вера-Надя, и эта их тетя Наташа стоят себе спокойненько, посматривают с интересом, слушают внимательно… Как будто так и надо.

— Полина, когда ты обещала вернуться домой? — вдруг спросила тетя Наташа.

— В десять-тридцать! — с готовностью отрапортовала Пулька. — Я так и написала! Я бы устно сказала, но он еще до восьми смылся! Даже не разбудил! Я чуть не проспала!

— К делу не относится, — спокойно заметила тетя Наташа, и Пулька тут же заткнулась, с ожиданием глядя на нее. — А теперь, Полина, скажи мне, пожалуйста, который час. Только очень точно.

Пулька глянула на часы, которые Бэтээр подарил ей в честь успешного окончания седьмого класса, похмурилась, пошевелила губами и сказала:

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

5